среда, 4 августа 2010 г.

Л.Н. Толстой "Живой труп". Жизнь ради нелюбимой.

Я никогда не смогу согласиться с утверждением, что Федя не любил Лизу. Это субъективное мнение даже может быть, в какой-то мере, подтверждено симпатией самого автора к своему горемычному герою. Да-да, ошибки здесь нет, Лев Толстой симпатизирует непутевому Феде куда больше, чем добропорядочному во всех отношениях Виктору.

Федя пьет, гуляет, кутит в цыганском таборе, ненароком влюбляет в себя цыганку Машу, волшебное пение которой он готов слушать днем и ночью. Кстати, цыгане в данном произведении - это не только дань моде. Это, скорее, некий отчетливый контраст между бледностью и красками, между сухостью и полнотой жизни, между игрой и отсутствием той самой изюминки, которая как воздух нужна была Федору Васильевичу Протасову, мужу Елизаветы Андреевны, и которую наконец обрел Федя в томных руладах таборной певицы.

Герой осознает всю ущербность своей жизни: жене, сыну, Каренину и Маше он приносит одни неудобства, служить не может в силу обостренного чувства справедливости и самоуважения. Словом, выпивка для него - не столько показатель слабости, сколько желание уйти в какую-то иную, выдуманную, лучшую реальность. В такую, которой еще не придумали и вряд ли когда-либо придумают.

Не соглашаясь на ложь и копание в грязи, Федя освобождает жену известием о своем намерении якобы совершить самоубийство. Когда же счастье Лизы и Виктора вновь находится под угрозой, без пафосных и напыщенных фраз, без раздумий и колебаний Федор Васильевич Протасов действительно лишает себя жизни. И последние его слова: "Как хорошо... Как хорошо..."

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Ваше мнение важно